Ростовчане, приютившие почти сорок беженцев из Украины: «Местные чинуши нам заявили: «Вы зачем их столько набрали? Гоните обратно!»

Сергей и Елена Шарова готовы предоставить под расселение беженцев вот это здание, которое они планировали использовать в бизнесе. Но их припугнули прокуратурой.

Фото: Александр СТЕПАНОВ.

Причем почти двадцать тысяч из них приняли у себя семьи неравнодушных жителей региона - и родственники, и знакомые, и просто совершенно незнакомые им прежде граждане. Но время от времени вскрываются совершенно непонятные и неприятные моменты - и связаны они не с отношением обычных людей к чужой беде, а с какой-то непонятной позицией иных представителей власти. «Сначала взяли две семьи, потом третью, четвертую...» Схема проста. Беженцы сначала прибывают в один из четырех полевых лагерей, каждый из которых рассчитан на пятьсот мест. Далее их, по желанию, распределяют либо в пункт временного размещения (всего таковых сорок четыре во всех муниципалитетах Ростовской области - это санатории, дома отдыха, турбазы и т. д.), либо в семьи, готовые принять беженцев, либо отправляют автобусами или авиацией МЧС в другие регионы. Предприниматели из хутора Ленин Аксайского района Шаровы, Сергей и Елена, приняли у себя тридцать восемь жителей Луганской области. У них крепкий бизнес - делают тенты для автомобилей, есть что-то еще, в общем, не жалуются. - Это как все сложилось-то... - рассказал «КП» Сергей Шаров. - Когда был уже разгар этих событий (на Донбассе, - прим. авт.), мы, как и все, смотрели новости по телевизору, и вот начали рассказывать про беженцев, показывают кадры, как они, бедолаги, сидят в этих палаточных лагерях, не знают, как жить дальше, куда податься. У меня, у взрослого мужика, и то слезы на глазах были, когда видел все это. И тут мы с Леной переглянулись одновременно: ну как же так? У нас и свой дом большой, и у сына, который сейчас в Москве живет, квартира есть. Ну почему мы не можем им кров здесь дать? Они позвонили на горячую линию МЧС. Там спросили: четверых возьмете? Они ответили: да, конечно. И поехали на ростовский вокзал, куда как раз прибыла очередная партия «под расселение». - Сначала взяли две семьи, - продолжает Сергей Шаров. - Потом, когда уже приехали и разместили их у себя, женщина одна, Елена, заплакала: да вот, сестра с детьми приезжает, помогите. Их тоже привезли. На следующий день пошли в администрацию нашего Ленинского сельского поселения, к главе - Людмиле Флюта. Тогда было одиннадцать человек. Она поздоровалась с ними, отрекомендовала нас: вот, мол, Сергей Витальевич и Елена Петровна, ответственные люди, держитесь их. Дальше мы отправились с беженцами в районный отдел УФМС, там их перефотографировали, анкеты дали для заполнения. Выходим, а на улице стоят еще несколько человек - просят, мол, возьмите. Дальше - больше: девочка Таня, которая с маленьким ребенком у нас поселилась, просит: мама-инвалид, на костылях, попала под бомбежку, когда выбиралась вместе с тремя другими сестрами, пристройте, если сможете, тоже их где-нибудь. Сложно сказать, как нужно было действовать в такой ситуации. С одной стороны, и так сделали, что могли, разместили у себя немало людей, и гражданский и человеческий долг и так исполнен. С другой - где она, эта граница души, на которой нужно сказать стоп? «Неужели в палатках лучше?» - Мы особо долго не размышляли, прикинули: прежний офис, в котором собирались сделать дополнительное производство, отдали беженцам - они люди работящие, сами могут создать необходимый быт, к тому же все коммуникации там и так уже есть, - говорит Сергей. - Перенесли офис в новое здание, выделил там комнату. Там же собирались раньше разместить кафе, маленькую гостиницу на несколько номеров — здание построено уже, только внутренней отделки нет, но вода и свет имеются. Комната для душа тоже. Сколько еще туда человек поместится? Разве им лучше будет в палаточном лагере? И не мы одни такие. У нас вот парень работает, Леша Золотарев, у него многодетная семья, дом в ипотеке, так ведь тоже взял к себе несколько человек - во флигель. Народ вообще хороший у нас, в очередной раз в этом убедились, когда в судьбе наших, как мы их называем сейчас, беженцев приняли участие и секция фигурного катания, и полиция, и предприниматели, и местная школа - директор лично обошла всех деток, подарила тортики им, организовала поездку в аквапарк. Но на этом бочку меда приходится накрыть крышкой, дабы не испортить дегтем. Здание им в эксплуатацию не ввели, хотя, по словам Шаровых, документы на него были готовы и лежали на подписи у кого-то из местного начальства, но все застопорилось, когда вышел конфликт с главой Ленинского поселения - г-жой Флюта. Более того, пригрозили прокуратурой и напомнили, что и то, прежнее здание офиса, где они поселили беженцев, вовсе не годится для таких целей.

А для этих вынужденных переселенцев предприниматели отдали свой бывший офис. Остальных тоже расселили по кватирам и домам.

Фото: Александр СТЕПАНОВ.

- Получилось все вот как, - рассказывает Елена Шарова, ходившая к главе хутора на переговоры: людей нужно было поставить на миграционный учет, сделать списки и «закрепить» их по местам проживания. - Она, видимо, уже знала, что у нас много приезжих из Украины, кто-то сообщил, поэтому я как только сообщила точное количество, она сразу мне и говорит: «А ты объясни, что ты теперь с ними делать-то будешь? Лучше убирай», - и делает такое движение руками, как будто смахивает крошки со стола. Я ей: «В смысле, как это - убирай?» «В прямом смысле, - отвечает. - У нас можно только восемь человек на поселение, и все. Мы свою норму выполнили». Я спрашиваю: «И куда ж их деть теперь?» - «Ну у вас же не все через МЧС пришли, вы сами там кого-то взяли еще, так? Так вот, раз на вокзале взяли - значит, туда и везите». Дальше - хуже. С Людмилой Флюта поскандалил и сам Сергей Шаров - тоже по вопросу беженцев, только на этот раз речь зашла об их трудоустройстве. - Говорю: бездельничать и на шее висеть они не будут: люди сами хотят трудиться и зарабатывать. А у нас тут поблизости и птицефабрика есть, и еще несколько предприятий в округе. У нас самих фирма. И тут такой ответ - просто шикарный: «Нет, - заявляет Людмила Николаевна. - Есть вот там фермер, ему отдайте, а еще нескольких вот тому-то». Ну что это - товар, что ли?! Там такие люди грамотные есть - и судебный пристав, и банковские служащие, и парикмахеры, и рабочие специальности у мужчин имеются, да они кем угодно готовы идти работать. «Россия — это народ, а не чинуши» А еще приехавший с Украины народ начали пугать - мол, за оформление вида на жительство по пять тысяч придется платить. Потом, видимо, узнав о конфликте, в хутор Ленин прибыла делегация из вышестоящей администрации - Аксайского района. Пригласили беженцев, начали с ними беседовать, но ничего путного не получилось. - Мы спрашиваем у этого чиновника, который был там главным, - вспоминает беженка Ирина, - как нам быть? По телевизору и президент Путин, и премьер Медведев, и ростовский губернатор Голубев говорят, что нам оказывают помощь, а мы только от обычного населения ее получаем, а от властей ничего. Мы ведь просто закрыли на замок свои квартиры и дома, взяли только документы и детские вещи и вот с таким «багажом» приехали сюда, в Россию. А он отвечает: «По телевизору одно, а на самом деле другое. У вас там нет войны, поэтому вы никакие не беженцы!» Это потом уже мы узнали, что юридически вынужденным переселенцам из Украины статус такой не дают, но предоставляют временное убежище. Были, конечно, в шоке. Один наш товарищ из Луганска, который был в ополчении, а когда началась уже заваруха с постоянными бомбежками, вывез сюда свою семью, после этой «встречи» сгоряча начал звонить на родину и кричать в трубку, мол, здесь мы никому не нужны, лучше вернуться туда, где война идет, вместе с семьей, пусть погибнем, но нас не будут отфутболивать. - Еле-еле удалось его успокоить, - добавляет Сергей Шаров. - Говорю ему: «Ну ты чего, Россия - это народ прежде всего, ее руководители, а не местные чинуши». Понимаете, обидно то, что нам ведь по сути ничего от власти и не нужно, кроме каких-то номинальных моментов вроде разрешения на это здание: не для себя ведь, для людей. У нас самая главная проблема - это юридическая помощь. Мы слышали, что ввели какое-то послабление для оформления документов беженцев, но конкретно что к чему, мы не знаем - то есть не знали тогда, сейчас уже начали разбираться. Говорят, что есть какие-то выездные бригады УФМС, которые приезжают к беженцам. А вообще справляемся сами, плюс добрые люди помогают. Волонтеры привозят продукты, вещи - все, что нужно. Лишь бы не мешали. Сколько еще эта заваруха там продлится? Сколько еще приедет сюда беженцев? А нам говорят: разнарядка... P.S. “КП» попыталась связаться с Людмилой Флюта, но оба ее мобильника не отвечали. В администрации поселения сообщили, что она в отпуске. Странно — ведь во всей Ростовской области объявлен режим ЧС.