
Когда разговор заходит о пластической хирургии, в воздухе неизменно повисает несколько вопросов: больно, страшно, дорого, а главное — а вдруг буду не похож на себя? «КП-Ростов-на-Дону» поговорила с Даниилом Меркуловым, хирургом, врачом высшей категории, который работает в эстетике и обладает серьезным опытом реконструктивных операций.
Самый частый запрос на сегодня
— Я могу сказать только о своем опыте. Судя по нашим наблюдениям, самая популярная операция — это anti-age, то есть омолаживающая, для коррекции возрастных изменений. Но это очень субъективно. У меня есть коллеги, у которых огромное количество пациентов по коррекции тела — после похудения, после абдоминальной хирургии. У меня этого меньше.

Даниил Меркулов — редкий специалист, который видел пластическую хирургию с двух сторон. В государственном учреждении, где он заведовал отделением, операции проводились только по медицинским показаниям: посттравматические деформации, опухоли, реконструкция. Сегодня он работает в частной клинике, где больше царит эстетика.
— У меня был период, когда 50 на 50: половина реконструкция, половина — чистая эстетика. Подтяжка лица, например, редко имеет прямые медицинские показания. Это возрастные изменения, которые мы корректируем, чтобы человек чувствовал себя увереннее.
Это не прическа: не понравится — не отрастет
Какие сегодняшние модные методики могут быть неоправданны?
— Любая операция должна соответствовать показаниям, — твердо говорит он. — Если у человека реально есть брыли, провисает кожа на шее, есть что убирать — пожалуйста. Но бывает, что операции делают, чтобы просто изменить внешность. С точки зрения эстетики это дискутабельно. Мы убираем возрастные изменения и возвращаем лицо таким, каким оно было 5–10 лет назад. А когда лепим «другого человека» — подойдет ли ему это потом? Это не прическа, которую можно отрастить, если отрезал.
Про наркоз
— Да, пациенты боятся наркоза регулярно. И я бы тоже испугался. Боюсь не проснуться. Может, я каждую ночь боюсь не проснуться. Такое дело. Эти страхи родом из СССР, когда анестезия действительно была токсичной. Одно лечили, другое калечили. Сегодня таких средств практически нет. А если пациент совсем боится — можно сделать операцию под местной анестезией, если локация позволяет. На лице, например, многое реально.

Дружба косметологов и хирургов
А что делать тем, кто трясется от страха перед скальпелем? Есть ли альтернатива?
— Если есть показания к операции, то альтернативы нет. Грамотный косметолог, видя, что уже пора резать, не будет предлагать иголочки и железки. Это называется шарлатанство и коммерция.
Но идеальная схема — дружба хирурга и косметолога. Первый работает на макроуровне: перемещает объемы тканей. Второй — на микроуровне: делает кожу плотной, увлажненной, живой. Те пациенты, которые смотрят на ситуацию комплексно, получают результат намного лучше и дольше.
Послеоперационный период
Критических ошибок в первые дни после операции — море. Люди не носят неудобное белье, спят не на спине, нарушают режим нагрузок.
— Это как ходить по крыше без страховки, — сравнивает хирург. — Риски возрастают многократно. Гарантий, конечно, никто не даст, но уменьшить вероятность осложнений — в ваших руках.
Женщины vs мужчины
— Если брать омолаживающие операции — женщины, безусловно. А если деформации носа после спортивных травм — там 50 на 50, а иногда и больше мужчин. Ко мне все же чаще приходят женщины.
Самый лучший вариант: Deep Plane Facelift, глубокая подтяжка лица. Техника сложная, волнительная для хирурга (там структуры, которые лучше не трогать), но реабилитация легче, отек сходит быстрее, а эффект — долгосрочный.
— Родственникам советовал бы только ее.
Главный совет
Операцию нужно делать, когда не сделать ее вы не можете.
— Вот такой должен быть внутренний вопрос: «Какой второй вариант?» Если вы только думаете, кто-то сказал «надо», вы сомневаетесь — не идите. Те, кто приходит с хорошим настроем, заживают намного лучше и быстрее. Поверьте.

+7 (952) 605-53-67
