Донские турки: как турки-месхетинцы стали частью многонационального Дона
Директор Института социологии и регионоведения ЮФУ Андрей Владимирович Бедрик.
Фото: Екатерина РУДЕНКО.
В специальном проекте Южного федерального университета и «Комсомольской правды» «Этнокультурный код» продолжаем говорить о народах, культурах и традициях, которые составляют многонациональный Дон. Героем нового выпуска стал кандидат социологических наук, доцент, директор Института социологии и регионоведения ЮФУ Андрей Владимирович Бедрик. В интервью он рассказал, кто такие турки-месхетинцы, почему их история связана сразу с Кавказом и Центральной Азией, как они оказались на Дону и почему сегодня можно говорить о появлении новой региональной идентичности — «донские турки».
Корни вопреки географии
Андрей Владимирович, когда мы говорим о турках-месхетинцах, с чего важно начинать рассказ об их происхождении?
Турки-месхетинцы — это потомки турок, которые переселялись вместе с турецкими завоеваниями или находились в зоне влияния Османской империи на территории Большого Кавказа, в частности в регионе Месхетия. Сегодня это один из исторических регионов Грузии.
Там, под влиянием картвельского, грузинского населения, армянского населения, близкого соседства с ними, происходили изменения языка и культуры. Постепенно сложилась новая форма идентификации населения: месхетинские турки. Интересно, что в Грузии месхетинцами называют грузин, живущих в Месхетии. Это субэтническая общность грузин: они говорят на грузинском языке, исповедуют православие. А мы привыкли употреблять этот термин в отношении именно турок-месхетинцев.
Район Джавахетии и Месхетии, откуда они родом, всегда был очень богат с точки зрения этнокультурной палитры. Там, помимо грузин, армян и турок, исторически проживали курды, хемшилы, молокане и другие народности. Поэтому сама история этой группы складывалась в очень сложном культурном пространстве.
К нам турки-месхетинцы попали в поздний советский период в результате репатриации из регионов Центральной Азии. Но это была незавершённая репатриация. Нужно помнить, что 1989 год — уже закат советской эпохи. Во многих национальных республиках Центральной Азии возникают национальные движения, которые отстаивают идею национальной государственности. Турки в эту идею не вписываются.
После событий в Ферганской долине Узбекистана в конце мая — начале июня 1989 года советское правительство принимает решение о государственно организованной эмиграции турок. Предполагалось, что они будут возвращаться в районы исторического расселения — в Грузию. Но такая программа требовала серьёзной организации. Пока эти мероприятия готовились, Советский Союз распался.
Фото: Екатерина Руденко
В результате турецкая эмиграция из Центральной Азии приобрела транзитный, незавершённый характер. Турки остались там, где встретили распад Советского Союза, в том числе — в Ростовской области.
Сегодня Дон — один из крупнейших регионов приёма турок-месхетинцев. Но, конечно, не единственный: это и Кубань, и несколько муниципальных районов Ставрополья, и Кабардино-Балкария.
На Дону так сложилось, что постепенно, прежде всего за счёт большого естественного прироста, турки вышли на третью позицию в этнокультурной структуре населения. Сегодня они уступают по численности только русским и армянам Дона. Перепись 2010 года фиксировала их ещё четвёртыми, но рост оказался достаточно устойчивым. Когда я читаю студентам лекции о турках-месхетинцах, всегда говорю, что с точки зрения трансформации этнокультурной палитры нашего региона — это самое большое изменение за всю вторую половину XX века. Если в 1989 году на территории Дона было около 140 человек, которые идентифицировали себя как турки, то первая постсоветская перепись уже фиксирует 28 тысяч человек. Последняя перепись показывает более 40 тысяч. Это приблизительно один процент населения. С точки зрения демографии, может быть, это не так много. Но с точки зрения культурного присутствия — это очень заметная трансформация.
Это связано с расширенной семьёй, большим количеством детей и устойчивой идентичностью, несклонностью к быстрой ассимиляции. Некоторые славянские народы или народы Поволжья, например, достаточно быстро ассимилируются с русскими за счёт межнациональных браков, у турок-месхетинцев эта динамика выражена иначе.
Фактически мы говорим о своеобразном котле плавления кавказской тюркской культуры. Но к нам эта культура приходит не с территории Кавказа, а из Центральной Азии. Это особый исторический парадокс.
Депортация 1944 года
Почему турки-месхетинцы вообще оказались в Центральной Азии?
В 1944 году турки в числе других народов, преимущественно Кавказа и юга России, стали жертвами политики депортаций. Более 40 тысяч турок были депортированы из Грузинской ССР на территорию Узбекской ССР, а также в соседние Казахстан и Киргизию.
Там основная масса турок пребывала вплоть до конца 1980-х годов. Несмотря на реабилитацию 1956 года, когда были реабилитированы все репрессированные народы СССР, у турок практически отсутствовала возможность вернуться на историческую родину. Они продолжали жить в Центральной Азии. И только распад Советского Союза стал катализатором новой эмиграции — не только турецкого населения, но и русского, курдского, ряда других групп.
В итоге мы столкнулись с феноменом, когда люди с кавказской идентичностью, тюркским языком и памятью о своём тюркском прошлом переезжают из Центральной Азии и попадают в преимущественно славянское окружение. Невероятный, конечно, клубок парадоксов, но тем не менее именно так и сложилась история турок на Дону.
С 1989 года прошло уже более 35 лет. Фактически выросли два поколения. Эти поколения уже только вспоминают о своём кавказском прошлом. У них даже более устойчива центральноазиатская компонента идентичности — как память о регионе, откуда переезжали их родители. И одновременно всё сильнее растёт региональная идентичность: два поколения турок выросли здесь, на Дону.
Как община вошла в донское пространство
Где в Ростовской области в основном расселялись турки-месхетинцы?
Преимущественно они заселяли сельскохозяйственные районы Ростовской области. Сегодня это Сальский, Волгодонской, Мартыновский районы — фактически юг Ростовской области.
Процесс заселения сопровождался достаточно массовым отъездом местного старожильческого русского населения. Это были 1990-е годы, урбанизация, сельское хозяйство стало убыточным. Люди массово переезжали в города, в Ростов, занимались коммерцией. А турки осваивали те ниши, к которым были готовы и привычны ещё со времени проживания как на Кавказе, так и в Центральной Азии.
В этом отношении процесс интеграции турок на Дону оказался, я бы выразился так, более успешным, чем у наших соседей в Краснодарском крае и даже в Кабардино-Балкарии. Казалось бы, с точки зрения религии турки, традиционно исповедующие суннитский ислам, там ближе к местному населению. Но здесь, на Дону, не возникло такой острой экономической конкуренции.
Новое поколение: образование, город и уход от анклавов
Меняется ли сегодня образ жизни молодого поколения турок-месхетинцев?
Конечно. Поколенческие срезы приводят к сдвигам, в том числе в характере хозяйственной специализации. Современная молодёжь — независимо от того, русская она, армянская или турецкая — это цифровая молодёжь. Она понимает, что сегодняшнее пространство образования, заработка в сфере обслуживания и других городских сферах менее трудоёмко физически и более привлекательно экономически.
Сегодня мы наблюдаем устойчивую тенденцию внутрирегиональной миграции: из сельских районов в городскую, урбанизированную среду. Молодые люди стремятся получить образование — преимущественно среднее профессиональное, но не только, конечно, и высшее образование тоже.
Молодёжь, которая родилась и выросла здесь, уже является гражданами России по факту рождения. Она мигрирует в сторону Ростовской агломерации. Это приводит к изменению хозяйственной специализации, и это естественный процесс, характерный практически для всех общностей.
В то же время этот процесс помогает преодолевать проблему, о которой говорит стратегия государственной национальной политики: не допустить формирования анклавов. Такой риск был. Но сегодняшняя миграционная динамика этот риск несколько нивелирует. Мы видим, что центрами притяжения становятся именно урбанизированные среды.
Культура как симбиоз Кавказа, Турции, Средней Азии и советского опыта
Самая интересная часть подобных разговоров — традиции и культура. Что сохранилось у турок-месхетинцев: семейные обычаи, кухня, обряды?
Культура турок-месхетинцев — это симбиоз культуры Кавказа, культуры тюркских этносов, в том числе кавказских, и советской культуры. Сюда нужно добавить ещё два поколения центральноазиатской компоненты.
Даже если посмотреть на язык, примерно 30 процентов так называемого карского диалекта турок-месхетинцев — это слова, имеющие картвельское, то есть грузинское происхождение.
Позиционируя себя турками, считая себя частью большого турецкого этноса, они при этом с точки зрения материальной и духовной культуры во многом остаются кавказским народом. Если говорить о внешних культурных признаках, национальный костюм турок-месхетинцев гораздо ближе к национальному костюму грузин и армян, чем к костюму турок. И это касается не только визуального облика, но и традиций. Например, среди турок-месхетинцев в любые исторические периоды — будь то XIX век или тем более XX век — практика многожёнства практически не была распространена. Для ислама такая история характерна, но на Северном и Южном Кавказе даже среди исламских этносов она никогда не входила в такой широкий обиход. Турки-месхетинцы тоже восприняли именно эту кавказскую норму.
Насколько важна для общины традиция внутриэтнических браков?
Традиционная система внутриэтнических браков, конечно, сохраняет значение. Когда мы проводим исследования, многие представители старшего поколения — особенно те, кто помнит депортацию или относится к первому поколению после депортации, — говорят о важности сохранения моноэтничности семьи. То есть желательно выбрать невесту или жениха из представителей своей этнической группы.
При этом они не отрицают гуманистическую ценность: важно, чтобы человек был порядочным, добрым, достойным. Но если человек приходит из другой этничности, он должен воспринять турецкую традицию.
Это, конечно, традиции гостеприимства, невероятно популярные на Кавказе. Как известно, гость — это человек, который занимает самое почётное место в доме. Я наблюдал это и лично, и здесь, у нас на Дону. Эта традиция жива.
Кухня тоже представляет собой симбиоз кавказских, турецких и центральноазиатских традиций. Переехав из Ферганы, местные турки, например, готовят ферганский плов очень профессионально — на уровне хорошего шеф-повара узбекского национального ресторана.
Как на культуру турок-месхетинцев влияет современная Турция?
Культурные сдвиги во многом связаны с влиянием масс-медиа. Позиционируя себя турками и не имея иного источника информации о своей культуре, кроме интернет-информации из самой Турции, многие, особенно молодёжь, движутся в сторону современных традиций турецкого общества.
Турки-месхетинцы сегодня являются хорошим ресурсом для трудоустройства в сфере туризма на территории Турции. Они владеют диалектом турецкого языка и хорошо говорят по-русски. То есть они могут быть именно тем компонентом туристской инфраструктуры, в котором экономика соседней республики постоянно нуждается.
В силу этого они воспринимают современную турецкую культуру как свою собственную, как часть, к которой принадлежат. Хотя исторически, если можно так выразиться, они генетически с ней не всегда напрямую связаны.
Турецкие сериалы, программы, исполнители сегодня невероятно популярны среди турок-месхетинцев. И современная ориентация на Турцию, как историческую родину, выражена гораздо сильнее, чем ориентация на Месхетию и Грузию.
Грузия в 2007 году попыталась реализовать программу репатриации турок, то есть завершить переселение из Центральной Азии. Но столкнулась с нежеланием. С 1989 по 2007 годы прошло уже почти совершеннолетие присутствия турок в регионе, в том числе в Ростовской области. Круто менять свою жизненную траекторию почти никто уже не согласился, в программу включились единицы. А вот тренд маятниковой трудовой миграции в Турцию сегодня достаточно ощутимый.
Это влияет и на визуальные изменения. Когда в 2000-е и 2010-е годы мы приезжали в наши турецкие сёла на праздники и свадьбы, то наблюдали достаточно устойчивую демонстрацию облика кавказской свадьбы: одежда, атрибуты, детали. Сейчас сильнее влияние турецкой свадьбы, турецких визуальных образов. Постепенно уменьшается использование некоторых элементов традиционной кавказской культуры. Например, меньше надевают знаменитые кавказские черкески или головные уборы, больше ориентируются на турецкие образцы. Но при этом устойчивая ориентация на традиционную культуру всё равно очень заметна.
Фото: Екатерина Руденко
Донской уклад и молодёжь
За несколько поколений жизни на Дону могли ли турки-месхетинцы перенять что-то из донских традиций?
Конечно. Образовательная среда, школа, средства массовой информации, открытое пространство общественной жизни, коммуникации, досуг — всё это делает своё дело.
Считать, что сегодняшняя турецкая молодёжь чем-то радикально отличается от молодёжи Дона вне этнического разделения, было бы ошибочно. Они приобретают черты современной российской молодёжи во всём её культурном многообразии. Да, у них есть свой язык, свои традиции уважения к старшим, которые воспроизводятся и сохраняются. Но в целом культура массового общества стирает различия — и по внешнему облику, и по модели поведения, и по стилю жизни.
Даже с точки зрения моноэтничности брака, о которой я говорил, эта традиция постепенно размывается. Мы фиксируем браки с представителями других этнических групп. Это не только группы, которые живут рядом с турками в тех же муниципальных образованиях, например чеченцы или даргинцы, с которыми есть религиозная близость, это и браки со славянами.
Может ли это привести к полной ассимиляции?
Моё глубокое убеждение: не приведёт. Судьба народа такова, что пока есть те, кто считает себя турками, культура этноса существует. Даже если человек не владеет языком, не знает всех норм и традиций, не разделяет их в полном объёме, самоидентификация сохраняет народ.
В классическом определении этноса можно выделить пять компонентов: язык, история, представление об исторической родине или территории происхождения, культура в виде традиций и обычаев, а также психологический компонент — самосознание. Даже если первые четыре компонента полностью уходят, пятый, если он сохраняется, сохраняет и народ.
Таких примеров много. Маленькие группы не ассимилируются до конца, пока у них есть компонент самосознания. Поэтому тренд аккультурации, то есть замещения традиционной культуры культурой модернизированного общества, будет усиливаться. В том числе под влиянием переезда в город, получения профессионального образования и так далее. Но самосознание сохраняется. В ближайшее время растворения не произойдёт. Это однозначно.
Фото: Екатерина Руденко
«Донские турки»: новая региональная идентичность
Что важно добавить в завершение разговора?
Я хотел бы подчеркнуть: палитра народов России невероятно богата. Принято говорить о 193 народах России, о 150 народах Дона. Сегодня турки-месхетинцы уже два поколения являются неотъемлемой частью этой палитры. Предположить, что будет иначе, невозможно. А вот как научиться уважать это пространство многообразия и мирно в нём существовать — это задача, которая поставлена даже самим Годом единства народов России.
Я понимаю, что убедить человека быть гражданином России — довольно сложная задача. Но показать, как много это даёт, возможно. Ведь у турок-месхетинцев здесь никогда не было политики искусственной ассимиляции, это невероятная ценность.
Те, кто сегодня переезжает в Турцию, фактически утрачивают свою идентичность. Месхетская компонента, кавказское историческое прошлое — всё это там стирается. Здесь же есть условия для того, чтобы эту идентичность сохранить. Это на самом деле дорогого стоит.
И хочу подчеркнуть: региональность, формула «мы — донские турки» — это новое явление. Оно появляется у поколения молодых людей, которые родились и социализировались здесь. Для них Дон — уже фактически первая родина.
Турки-месхетинцы на Дону сегодня — это часть современной региональной реальности, в которой память о Кавказе, опыт Центральной Азии, турецкое самосознание и донская повседневность складываются в новую, сложную и живую идентичность.