«Нервы до сих пор на пределе»: Как живут погорельцы с Театрального спуска спустя восемь лет после крупнейшего в Ростове пожара
Крупный пожар произошел в 2017 году.
Фото: Виктор ДРАЧЕВ. Перейти в Фотобанк КП
Восемь лет прошло со дня самого масштабного пожара за историю Ростова-на-Дону. Разгулявшийся под порывами ветра огонь 21 августа 2017 года за несколько часов поглотил целый район - более 32 тысяч квадратных метров. Сгорели или были повреждены 125 частных домов и 39 квартир. Более 700 человек в считанные часы остались без крова. Трагедия унесла жизнь пожилого мужчины. Прошло восемь лет, но для многих пепелище до сих пор не остыло.
«СГОРЕЛА ПАМЯТЬ О СЕМЬЕ»
56-летняя Ирина Горбатенко — одна из тех, для кого тот день разделил жизнь на «до» и «после». В тот роковой день она была на работе.
— Я жила на Театральном спуске, по адресу Чувашский, 24А. Это был частный дом, — с горькой точностью начинает свой рассказ Ирина. — Когда из окна увидела столб дыма, я позвонила соседям. Они сказали: «Все горит, все полыхает!». Сразу сорвалась с работы и поехала, — вспоминает она.
От целого квартала остались одни развалины.
Фото: Артур СЕЛИМОВ. Перейти в Фотобанк КП
Говорить про тот день Ирине нелегко — даже спустя восемь лет воспоминания причиняют боль.
— На месте увидела пылающий огонь. Вокруг все бегали, словно обезумев. Близко практически никого не подпускали — только по паспорту. Мы пытались спасти имущество, а все уже полыхало. Сгорел дом. Сгорели фотографии - а это память о нескольких поколениях моей семьи. Ничего не осталось. Для меня это очень тяжело. Мне больно и неприятно об этом вспоминать. Нервы до сих пор на пределе.
ВОСЕМЬ ЛЕТ ХОДИТ ПО ИНСТАНЦИЯМ
Спустя восемь лет она все так же ходит по судам.
— Слава Богу, документы на руках у меня сохранились: право частной собственности и на сгоревший жилой дом, и на землю — часть двора, где располагались несколько домов.
Ирина сначала жила там с бабушкой, а, когда та умерла, осталась в небольшом двухкомнатном домике одна.
Потеряв жилье в центре города, ростовчанка живет в однокомнатной квартире с пожилыми родителями.
Фото: Личный архив героя публикации.
— Но еще раньше отец оформил на меня право собственности на однокомнатную квартиру на Западном — там живут мои родители. Из-за этого мне не предоставили компенсации на приобретение жилья. Теперь мы втроем ютимся на 33-х квадратных метрах, а я осталась без своего угла.
Все это время Ирина пишет письма в инстанции, активно участвует в судебных процессах.
— Защищаю имущество, нажитое трудом моим и родителей, и буду бороться дальше.
«ДЕРЖАЛИ ЗА РУКИ — ШРАМ ОСТАЛСЯ»
Анна Антошина тоже с болью в голосе вспоминает о доме на Театральном спуске.
— Пятьдесят лет, представьте, я прожила в тех местах. До сих пор, когда мимо проезжаю, сердце сжимается от тоски, — делится она.
Их семейное гнездо располагалось на втором этаже в доме на перекрестке улиц Седова и 7 Февраля. В 2013 году супруги вложили силы и средства в благоустройство: провели газ, сделали капремонт, взяв кредит, часть которого помогли покрыть родители.
— Комнаты были скромными — по семнадцать и девять квадратных метров, зато кухня-прихожая и санузел были продуманы до мелочей, с функциональной мебелью на заказ. У нас была огромная двухметровая кровать из натурального дерева. Мы потом похожую искали для новой квартиры, но такие уже не привозят.
Вечер, когда на глазах у Анны горел ее дом, она никогда не забудет.
— Я была на работе, а муж с сыном Димой — у бабушки. Они мне позвонили и рассказали о пожаре. До последнего не верилось, пока сама не увидела. Я примчалась к четырем часам, и здание уже полыхало вовсю. Пыталась прорваться, чтобы спасти хоть что-то, но меня не пускали — и соседи, и полиция буквально держали за руки, даже шрам остался «на память».
По словам Анны, те, кто был дома в начале пожара, в панике пытались вынести хоть что-то — коробки с документами, сумки с пожитками.
Дело сдвинулось, когда школьник написал президенту.
Фото: Артур СЕЛИМОВ. Перейти в Фотобанк КП
— Люди стояли за ограждением и смотрели беспомощно. Твой дом горит, а ты не в силах ничего изменить. Во время пожара у нас еще и газ рванул, после чего между первым и вторым этажами образовалась дыра в перекрытии.
Из-за пережитого стресса у женщины подскочило давление, потребовалась срочная медицинская помощь.
— Не пожелаю такого никому! Видеть, как исчезает все, во что вложено столько сил, и осознавать, что остался буквально в чем был.
ШКОЛЬНИК НАПИСАЛ ПРЕЗИДЕНТУ
Семье повезло в одном: основные документы хранились у родителей, а не в сгоревшей квартире. Эти бумаги впоследствии сыграли ключевую роль в затяжной судебной эпопее. Антошины пять лет бились за свои права. Помешала небольшая необустроенная квартира в 30 квадратов, которая была у Анны. Согласно условиям, если сгоревшее жилье не было единственным, власти не обязаны были возмещать ущерб.
— У Димы начались проблемы на нервной почве, ему требовалось постоянное наблюдение у невролога и логопеда. Мы ютились в холодной, неприспособленной для жизни комнате в коммуналке.
Долго семье отказывали в компенсации - у Анны в собственности была малопригодная к жизни коммуналка.
Фото: Личный архив героя публикации.
Ситуация сдвинулась с мертвой точки, когда сын Дима, ему тогда было 11 лет, написал письмо президенту Владимиру Путину. После этого Антошины снова обратились в прокуратуру, Следственный комитет и в итоге добились компенсации в размере 2,8 миллиона рублей — стоимости утраченного жилья. На эти деньги семья смогла приобрести двухкомнатную квартиру в Нахичевани.
Сын сразу выбрал комнату с видом на Дон. Теперь вся семья по вечерам собирается на кухне за круглым белым столом. Мальчик отказался переходить в школу поближе к дому и продолжает ездить в центр.
Семья нередко встречает бывших соседей, переживших тот пожар. Они продолжают общаться в чате, созданном еще в августе 2017 года, где и сегодня находится место для новых тем и воспоминаний.
Из центра семья перебралась в Нахичевань.
Фото: личный архив героев.
Подпишись на нас в Telegram.
Читайте также